Неточные совпадения
Что ж? Тайну прелесть находила
И в самом ужасе она:
Так нас природа сотворила,
К противуречию склонна.
Настали святки. То-то радость!
Гадает ветреная младость,
Которой ничего не жаль,
Перед которой жизни
дальЛежит светла, необозрима;
Гадает старость сквозь очки
У гробовой своей доски,
Всё потеряв невозвратимо;
И всё равно:
надежда им
Лжет детским лепетом своим.
Я знал красавиц недоступных,
Холодных, чистых, как зима,
Неумолимых, неподкупных,
Непостижимых для ума;
Дивился я их спеси модной,
Их добродетели природной,
И, признаюсь, от них бежал,
И, мнится, с ужасом читал
Над их бровями надпись ада:
Оставь
надежду навсегда.
Внушать любовь для них беда,
Пугать людей для них отрада.
Быть может, на брегах Невы
Подобных
дам видали вы.
Барон вел процесс, то есть заставлял какого-то чиновника писать бумаги, читал их сквозь лорнетку, подписывал и посылал того же чиновника с ними в присутственные места, а сам связями своими в свете
давал этому процессу удовлетворительный ход. Он подавал
надежду на скорое и счастливое окончание. Это прекратило злые толки, и барона привыкли видеть в доме, как родственника.
— Хорошо, хорошо, поскорей, пожалуйста, — отвечал Левин, с трудом удерживая улыбку счастья, выступавшую невольно на его лице. «Да, — думал он, — вот это жизнь, вот это счастье! Вместе, сказала она,
давайте кататься вместе. Сказать ей теперь? Но ведь я оттого и боюсь сказать, что теперь я счастлив, счастлив хоть
надеждой… А тогда?… Но надо же! надо, надо! Прочь слабость!»
Не поминая даже о том, чему он верил полчаса назад, как будто совестно и вспоминать об этом, он потребовал, чтоб ему
дали иоду для вдыхания в стклянке, покрытой бумажкой с проткнутыми дырочками. Левин подал ему банку, и тот же взгляд страстной
надежды, с которою он соборовался, устремился теперь на брата, требуя от него подтверждения слов доктора о том, что вдыхания иода производят чудеса.
— Дарья Александровна! — сказал он, теперь прямо взглянув в доброе взволнованное лицо Долли и чувствуя, что язык его невольно развязывается. — Я бы дорого
дал, чтобы сомнение еще было возможно. Когда я сомневался, мне было тяжело, но легче, чем теперь. Когда я сомневался, то была
надежда; но теперь нет
надежды, и я всё-таки сомневаюсь во всем. Я так сомневаюсь во всем, что я ненавижу сына и иногда не верю, что это мой сын. Я очень несчастлив.
«Нет», — с чувством подтвердил я, в
надежде, что он станет
давать мне пресную воду.
Щепки, навоз, солома, мусор — все уносилось быстриной в неведомую
даль, и Угрюм-Бурчеев с удивлением, доходящим до испуга, следил"непонятливым"оком за этим почти волшебным исчезновением его
надежд и намерений.
«Насчет же мнения ученого собрата моего, — иронически присовокупил московский доктор, заканчивая свою речь, — что подсудимый, входя в залу, должен был смотреть на
дам, а не прямо пред собою, скажу лишь то, что, кроме игривости подобного заключения, оно, сверх того, и радикально ошибочно; ибо хотя я вполне соглашаюсь, что подсудимый, входя в залу суда, в которой решается его участь, не должен был так неподвижно смотреть пред собой и что это действительно могло бы считаться признаком его ненормального душевного состояния в данную минуту, но в то же время я утверждаю, что он должен был смотреть не налево на
дам, а, напротив, именно направо, ища глазами своего защитника, в помощи которого вся его
надежда и от защиты которого зависит теперь вся его участь».
— Простите, — продолжал потом, — я ничего не знал, Вера Васильевна. Внимание ваше
дало мне
надежду. Я дурак — и больше ничего… Забудьте мое предложение и по-прежнему
давайте мне только права друга… если стою, — прибавил он, и голос на последнем слове у него упал. — Не могу ли я помочь? Вы, кажется, ждали от меня услуги?
— Для страсти не нужно годов, кузина: она может зародиться в одно мгновение. Но я и не уверяю вас в страсти, — уныло прибавил он, — а что я взволнован теперь — так я не лгу. Не говорю опять, что я умру с отчаяния, что это вопрос моей жизни — нет; вы мне ничего не
дали, и нечего вам отнять у меня, кроме
надежд, которые я сам возбудил в себе… Это ощущение: оно, конечно, скоро пройдет, я знаю. Впечатление, за недостатком пищи, не упрочилось — и слава Богу!
Она шла с поникшей головой. Это молчание
дало ему
надежду, что она выскажется до конца.
Вера, глядя на него, угадала, что он во второй раз скатился с своего обрыва счастливых
надежд. Ее сердце, женский инстинкт, дружба — все бросилось на помощь бедному Тушину, и она не
дала рухнуть окончательно всем его
надеждам, удержав одну, какую только могла
дать ему в своем положении, — это безграничное доверие и уважение.
Она заглянула сама себе в душу и там подслушивала, какой могла бы
дать ответ на его
надежду, и опять вздрогнула. «Нельзя сказать этого ответа, — думала она, — эти ответы не говорятся! Если он сам не угадал его — от меня никогда не узнает!»
— Я как-нибудь, через брата, или соберусь с силами и сама отвечу на эти письма,
дам понять, в каком я положении, отниму всякие
надежды на свидание. А теперь мне нужно пока
дать ему знать только, чтоб он не ходил в беседку и не ждал напрасно…
Через день пришел с Волги утром рыбак и принес записку от Веры с несколькими ласковыми словами. Выражения: «милый брат», «
надежды на лучшее будущее», «рождающаяся искра нежности, которой не хотят
дать ходу» и т. д., обдали Райского искрами счастья.
— У вас какая-то сочиненная и придуманная любовь… как в романах… с
надеждой на бесконечность… словом — бессрочная! Но честно ли то, что вы требуете от меня, Вера? Положим, я бы не назначал любви срока, скача и играя, как Викентьев, подал бы вам руку «навсегда»: чего же хотите вы еще? Чтоб «Бог благословил союз», говорите вы, то есть чтоб пойти в церковь — да против убеждения —
дать публично исполнить над собой обряд… А я не верю ему и терпеть не могу попов: логично ли, честно ли я поступлю!..
Всеобщее огорчение было произведено тем, что через минуту ворота отперлись и карета въехала на двор: любознательность лишилась
надежды видеть величественного офицера и еще величественнейшую
даму вторично при их отъезде.
— О, нет, я не хочу, чтобы преждевременно погибала
надежда отечества, — с такою же торжественностью произнесла
дама в трауре: — утешьтесь, дети мои. Мосолов, подушку, которая поменьше, на стол!
Религиозный опыт каждого отдельного человека не
дает ощутить всю полноту религии, однако обычно бывает достаточно живого касания к религиозной реальности, которое дается верою, в одном только месте, и тогда принимается, как постулат, как
надежда, как путь, и все остальное содержание религии, все ее обетования.
У Сони была большая кукла, с ярко раскрашенным лицом и роскошными льняными волосами, подарок покойной матери. На эту куклу я возлагал большие
надежды и потому, отозвав сестру в боковую аллейку сада, попросил
дать мне ее на время. Я так убедительно просил ее об этом, так живо описал ей бедную больную девочку, у которой никогда не было своих игрушек, что Соня, которая сначала только прижимала куклу к себе, отдала мне ее и обещала в течение двух-трех дней играть другими игрушками, ничего не упоминая о кукле.
Итак, скажи — с некоторого времени я решительно так полон, можно сказать, задавлен ощущениями и мыслями, что мне, кажется, мало того, кажется, — мне врезалась мысль, что мое призвание — быть поэтом, стихотворцем или музыкантом, alles eins, [все одно (нем.).] но я чувствую необходимость жить в этой мысли, ибо имею какое-то самоощущение, что я поэт; положим, я еще пишу дрянно, но этот огонь в душе, эта полнота чувств
дает мне
надежду, что я буду, и порядочно (извини за такое пошлое выражение), писать.
— Я, — сказал он, — пришел поговорить с вами перед окончанием ваших показаний. Давнишняя связь моего покойного отца с вашим заставляет меня принимать в вас особенное участие. Вы молоды и можете еще сделать карьеру; для этого вам надобно выпутаться из дела… а это зависит, по счастию, от вас. Ваш отец очень принял к сердцу ваш арест и живет теперь
надеждой, что вас выпустят; мы с князем Сергием Михайловичем сейчас говорили об этом и искренно готовы многое сделать;
дайте нам средства помочь.
Но я находился в раздраженном состоянии человека, проигравшего более того, что у него есть в кармане, который боится счесть свою запись и продолжает ставить отчаянные карты уже без
надежды отыграться, а только для того, чтобы не
давать самому себе времени опомниться. Я дерзко улыбнулся и ушел от него.
Сначала он уклонялся от ответов, и я уже терял
надежду узнать от него что-нибудь, но одно слово, сказанное мною,
дало толчок.
Зато эта почтенная
дама постаралась вознаградить себя мимикой, причем несколько раз самым многознаменательным образом указывала глазами Марье Степановне то на Привалова, то на
Надежду Васильевну, тяжело вздыхала и скромно опускала глаза.
— Ведь Надежда-то Васильевна была у меня, — рассказывала Павла Ивановна, вытирая слезы. — Как же, не забыла старухи… Как тогда услыхала о моей-то Кате, так сейчас ко мне пришла. Из себя-то постарше выглядит, а такая красивая девушка… ну, по-вашему,
дама. Я еще полюбовалась ею и даже сказала, а она как покраснеет вся. Об отце-то тоскует, говорит… Спрашивает, как и что у них в дому… Ну, я все и рассказала. Про тебя тоже спрашивала, как живешь, да я ничего не сказала: сама не знаю.
Половодов должен был подать первый отчет по конкурсному управлению Шатровскими заводами осенью, когда кончится заводский год. Привалов и Веревкин ожидали этого срока с особенным нетерпением, потому что отчет должен был
дать им в руки предлог устранить Половодова с его поста. Теперь налицо было два наследника, и это обстоятельство
давало некоторую
надежду на полный успех дела.
Ввиду всех этих данных
Надежда Васильевна и не
дала доктору сейчас же решительного ответа, когда он предложил ей ехать в Гарчики. Ее что-то удерживало от этой поездки, точно она боялась сближения с Приваловым там, на мельнице, где он, собственно, бывал реже, чем в городе. Но доктор настаивал на своем предложении, и
Надежда Васильевна наконец нашла то, что ее смущало.
Почему ей не хотелось ехать в Гарчики —
Надежда Васильевна сама не могла
дать себе обстоятельного ответа, а просто у нее, как говорится, не лежала душа к мельнице.
— Папа, дорогой… милый папа… я ничего не знаю, — стонала
Надежда Васильевна. —
Дай мне подумать… Я слишком несчастна… пожалей меня.
А. Н. Корф отнесся к их просьбам с полным вниманием и доброжелательством; глубоко тронутый их бедственным положением, он
давал обещания и возбуждал
надежды на лучшую жизнь.
Возрасты, составляющие
надежду и основу если не созревшей уже, то созревающей колонии, на Сахалине
дают самый ничтожный процент.
Он хочет, чтоб я ему, взамен ста тысяч, на себя
надежду дала.
Повелел Спаситель — вам, врагам, прощати,
Пойдем же мы в царствие тесною дорогой,
Цари и князи, богаты и нищи,
Всех ты, наш родитель, зовешь к своей пище,
Придет пора-время — все к тебе слетимся,
На тебя, наш пастырь, тогда наглядимся,
От пакостна тела борют здесь нас страсти,
Ты, Господь всесильный,
дай нам не отпасти,
Дай ты, царь небесный, веру и
надежду,
Одень наши души в небесны одежды,
В путь узкий, прискорбный идем — помогай нам!
Хоть на зятя
надежда и плоха, зато Иван Григорьич, Сергей Андреич, Михайло Васильич в обиду домашних не
дадут, сохранят все как следует.
— Так уж завтра, пожалуйста, порешим с тюленем-то. Я на тебя в полной
надежде. Встанем пораньше, я схожу на Гребновскую, поразузнаю там про последние цены, и ты узнай, а там, Бог
даст, и покончим… Пожалуйста, не задержи. Мне бы ко дворам поскорей — завод пора в ход пускать. Если бы завтра с тобой мы покончили, послезавтра бы отправился, а товар принять приказчика оставил бы. Завтрашнего числа он должен беспременно сюда приехать.
Такого рода наблюдения
дают физиологам повод «к розовым
надеждам» о постепенном телесном перерождении и «совершенствовании» человека под влиянием рационального питания.
Правда, под
надежду денег никто не
давал, занять негде было, и пока терпели.
— Я, батюшка, сам понимаю и всё знаю; да что станете делать! Вот
дайте мне только (на лицах офицеров выразилась
надежда)…
дайте только до конца месяца дожить — и меня здесь не будет. Лучше на Малахов курган пойду, чем здесь оставаться. Ей Богу! Пусть делают как хотят, когда такие распоряжения: на всей станции теперь ни одной повозки крепкой нет, и клочка сена уж третий день лошади не видали.
Глядя на него, вы чувствовали, что он не только трактирный завсегдатель, но и вне трактиров член известного общества; что он, сокрушив одну-две обобранные им белогубые рожи, мог не без приятности и не без
надежды на успех пройтись между необъятными кринолинами разрумяненных и подсурмленных
дам жирного Замоскворечья, Рогожской, Таганки и Преображенского кладбища.
Только полнейшее отсутствие
надежды на взаимность предмета своей первой страстной любви отодвинуло эту любовь в глубину его сердца и
дало место произрасти в этом сердце тихой привязанности к княжне Лиде.
— Этой-то
надежды я вам и не
дам. За будущее не ручаюсь: может быть это и будет так, смотря по вашему поведению относительно меня, а до тех пор я для вас не Александрина, а Александра Яковлевна, а вы один из моих поклонников, как артистки, и то новичок, которого я до поры до времени могу держать в черном теле. Вот мои условия. Принимаете ли вы их? Если да, то поговорим о подробностях; если же нет — прощайте…
Впрочем, у всех еще была
надежда на всеподданнейшее помилование, которое
даст возможность возродиться из пепла этому современному фениксу.
Увидав вскоре всю тщету этой
надежды, она ловко выманила у своего обожателя несколько сотен тысяч и
дала ему полную отставку, сойдясь, как рассказывали одни, с прогоревшим маркизом, а другие — с оперным певцом.
— Александрина, я готов на всякие жертвы.!..
Дайте мне только
надежду, что вы когда-нибудь вернете мне свою любовь…
«А может, он не только отдаст его, но и уплатит часть. Если же не
даст по промессу, я сумею выклянчить у него рублей пятьдесят», — мелькнула в ее уме
надежда.
Признаюсь, хоронить таких людей, как Беликов, это большое удовольствие. Когда мы возвращались с кладбища, то у нас были скромные, постные физиономии; никому не хотелось обнаружить этого чувства удовольствия, — чувства, похожего на то, какое мы испытывали давно-давно, еще в детстве, когда старшие уезжали из дому и мы бегали по саду час-другой, наслаждаясь полною свободой. Ах, свобода, свобода! Даже намек, даже слабая
надежда на ее возможность
дает душе крылья, не правда ли?
«Мартын Степаныч; теперь уже возвратившийся ко мне в город, — объяснял в своем письме Артасьев, — питает некоторую
надежду уехать в Петербург, и
дай бог, чтобы это случилось, а то положение сего кроткого старца посреди нас печально: в целом городе один только я приютил его; другие же лица бежали от него, как от зачумленного, и почти вслух восклицали: «он сосланный, сосланный!..», — и никто не спросил себя, за что же именно претерпевает наказание свое Мартын Степаныч?
Конечно, ее внезапный отъезд из Москвы, почти нежное свидание с ним в Петербурге, ее письма, дышащие нежностью,
давали ему много
надежды на взаимность, но все-таки это были одни только
надежды — и если она не питает к нему ничего, кроме дружбы, так лучше вырвать из души и свое чувство и жениться хоть на той же Юлии, которая, как он видел очень хорошо, всю жизнь будет боготворить его!